Судный день глазами технаря

судный день глазами технаря

 Человек есть существо социальное. И первое, что будет человек спасать при неожиданной катастрофе – свою семью, находящуюся в том же городе. Чем разностороннее и насыщеннее жизнь семьи обычного горожанина, не имеющего личного убежища под Кремлем и спуска в метро под домом, тем с большей вероятностью катастрофическим станет для его семьи Судный день.

 Итак, первые часы и дни нового мира – реального ПостАпокалипсиса. Отгремели ядерные взрывы, оттряслись железобетонные своды над головой, осела пыль, зажглось аварийное освещение. Вы вошли в те самые Pmin(1)=5.7%. Вам “повезло” выжить – Вы глубоко под землёй, под защитой стен, фильтровентилляционных систем, гермозатворов, на аварийном питании частично работает система оповещения, связи, видеонаблюдения и безопасности метрополитена, и этой системой управляют уцелевшие грамотные люди. Что дальше?

Ядерное оружие создано недавно – в 1945 году. По сравнению со столетиями оружия огнестрельного, минного, тысячелетиями оружия метательного (катапульты, луки, сюрикены), биологического (трупы умерших от чумы в колодцах), зажигательного (греческий огонь), холодного лезвийного (мечи, кинжалы), десятками тысячелетий холодного дробящего (дубины и копья), что такое победный 1945-й год? Это вчера. Наши отцы и деды могли встретиться вживую с людьми, пережившими Хиросиму, а при неблагоприятном стечении обстоятельств (угон из Манчжурии в японский плен) и стать первыми невольными испытателями “специального оружия” на себе в двух замечательных “мирных невинных городах” Японской империи – военно-промышленном порте и крупном командно-логистическом центре.

Раньше собирались армии, с тяжёлой техникой, десятками и сотнями тысяч солдат, самолётами размахом крыльев с футбольное поле и больше, и десятки дней утюжили город, ломая дух его защитников.

Теперь летит звено самолётов – ударные и прикрытия, ударные самолёты сбрасывают ядерные бомбы. Свет размером в десятки, сотни кварталов выжигает глаза всем в городе, кто его увидел без сварочных очков, и зажигает все деревянные постройки на несколько километров. От невидимого электромагнитного импульса вспыхивает изоляция подстанций, исчезает электропитание. Проникающая радиация вырубает в центре жесткие системы управления. Вал плотного, а за ним разреженного воздуха, за секунды сметает капитальные ж/б здания на полгорода. (Это называется первичные поражающие факторы).

Остальные полгорода засыпаны горящими обломками деревянных строений, выметенных ударной волной из центра. Разорваны газовые трубы, газ заполняет кухни и взрывается гремучей смесью, не добитые ударной волной дома и люди продолжают погибать. Тот, кто дальше от центра – успевает вырваться из города, создав пробки и вызывая панику. Не забудем, что большинство людей, выживших после ядерного удара, испытывают сильнейший психологический шок – ведь только что погибла масса людей вокруг них, у многих из них погибли родственники, почти у всех утрачены обжитое жилье – жизнь начинается с чистого фонящего листа. Эти люди какое-то время будут балластом для спасателей и персонала убежищ, и этот персонал будет вместо решения необходимых для выживания задач погибать и губить укрываемых, “разбираясь” с их психотравмами. (Это вторичные факторы).

Проблемы с онкологией и радиологией оставим на потом. Ибо можно оставаться относительно здоровым, соблюдая правила безопасности, даже работая в ядерной промышленности всю жизнь, а можно облучиться за считанные минуты, попав под разгерметизированный канал знаменитого БАК
(хороший аналог нейтронного боеприпаса).

А теперь вместо самолётов 40-50-х годов появляются быстрые, точные, трудно перехватываемые ракеты, с мощными РГЧ ИН, способными пробивать сотни метров мягких пород (известняка) и десятки метров ж/б.

Баллистические ракеты имеют 2 воспринимаемых человеческим глазом участка траектории – активный (стартовый) и наведения боеголовок (конечный). Оба этих участка являются атмосферными, поэтому видны глазом.

На активном участке ракета покидает пусковую установку (ШПУ, МГРК, стартовый стол) и быстро набирает скорость, поднимаясь к начальной точке баллистического участка на тяге реактивных двигателей. Внешне это выглядит как гигантская перевернутая свеча, пламя которой смотрит вниз. Современные твердотельные ракеты (Тополь) и жидкостные (Сатана, Протон) имеют очень короткие активные участки. Это требование обусловлено требованиями снижения заметности старта и возможностей для определения траектории для систем ПРО вероятного противника.

На участке наведения боеголовок боеголовки, отделившиеся еще в космосе от головной части, направляются к целям путем коррекции траектории плазменными двигателями. Т.к. боеголовки идут в тропосфере, они обнаруживают себя мощными инверсионными следами “болидного” типа, т.е. похожими на след падающего метеорита. Вопреки ошибочному мнению, вклад двигателей коррекции РГЧ ИН в этот след минимален, и основной след формируется за счет переконденсации водяного пара в гиперзвуковой ударной волне, порождаемой плазменным следом и ГЧ. Напомню, траекторная скорость снижения ГЧ может достигать 2…5 км/сек, т.е. 6…15 М.

Если (не дай Бог) это безобразие будет происходить над Москвой, то расстояние от МКАД до МКАД ГЧ, атакующая цель по пологой траектории за городской чертой, преодолеет за 5…10 сек. Если же цель будет на территории города, то при угле снижения траектории 40…50 градусов длина тропосферного участка составит 1.5*10=15 км, и время составит 3…7 сек. Если же более скоростное изделие – время от обнаружения до контакта соответственно меньше. Т.к. ГЧ движется в сверхзвуковом режиме, то никакого “громового рева” не будет – беззвучная растущая из неба к земле белая полоса, и вспышка.

Крылатую ракету с низкой траекторией вообще заметить визуально можно только в пределах прямой видимости (пустырь, пойма реки в черте города, пространство между домами). Это просто маленький самолетик, не обязательно гиперзвуковой. А теперь представьте, что на эту высоту должны снизиться истребители, чтобы эти ракеты выловить доплеровским радаром, отсортировать и перестрелять. Бороться с современными КР эффективно могут только беспилотные средства и ЗРК с комбинированными боеприпасами (баллистический с аэродинамической ГЧ).”

Здесь речь не о супер-пупер-гиперзвуке, а о нормальных МБР РГЧ ИН и КР старого “доброго” 20-го столетия. От обнаружения ракетного нападения системами ПРО до оповещения укрываемых может пройти 1…3 минуты из 7…15 минут общего подлетного времени (проверить достоверность атаки по СПРН, утвердить команду, прослушать сирену, прийти в себя и понять, что надо бежать), и за оставшиеся dt=4…14 минут добежать в состоянии тихой (в лучшем случае) паники до укрытия, среди других укрываемых, которые могут перемещаться туда, или совсем не туда – навстречу, в т.ч. и на транспортных средствах без соблюдения ПДД, в состоянии паники громкой, нанося другим повреждения, не совместимые с жизнью.

Сразу отбросим из рассмотрения случай, когда Вы – житель вымирающей деревни Трындопьяновка на окраине безинтернетного моногорода Тьмутараканска Глухосибирской области, расположенного вокруг лесозаготовительного комбината ИТУ N…, за внесение которого в список первоочередных целей для СЯС некой страны в этой самой стране снимают с работы не только командующего этих самых СЯС, но ещё и директора разведки. Такое не рассматривается даже в “Безнадёге” великого Стивена Кинга.

Итак, Вы – инициативный толковый человек в возрасте от 15 до 60 лет, сбежавший из этой самой деревни сначала учиться в Глухосибирск, а там глядишь и в Новосибирск, а то и в Москву, получивший в/о, работающий на интересной работе в мегаполисе, может и не в России, а в ЕС, США, ЮВА – что Вас ждёт?

Население Москвы Nмег=10…12 млн человек. Выживание в общегражданских убежищах на поверхности мегаполиса, являющегося стратегической целью противника, отбросим как событие с вероятностью ничтожно малой (будем честны хоть сами с собой). Остается подземная часть метрополитена. Там может одновременно находиться от dNметро=10 тысяч (персонал поздним вечером) до 300…500 тысяч человек в час пик (поправьте, кто оценит точнее). Это составит dNметро/Nмег=0.08…5.0%.

Количество подземных станций Московского метро – глубокого заложения Kгл=71, мелкого Кмелк=88 . Скорость бега запыхавшегося человека Vчел=6…8 км/час. За dt=5 минут (в благоприятном случае) пробежим расстояние Lбег=Vчел*dt=500…670 метров. Глубина заложения станции вычитается из пути пробега (падать с эскалатора и лестницы при сейсмоударе почти так же здорово, как лежать под рухнувшим горящим зданием). Это для глубокой станции еще Dгл=50+1.5*80=170 метров, для мелкой Dмелк=50+1.5*20=80 метров. Итого вокруг каждой глубокой станции зона эвакуации радиусом Rэвак.гл=Lбег-Dгл=330…500 метров, вокруг мелкой Rэвак.мелк=Lбег-Dмелк=420…690 метров. Суммарная их площадь составит для глубоких станций Sгл=Kгл*3.14*Rэвак.гл^2=2400…5600 га, для мелких Sмелк=Kмелк*3.14*Rэвак.мелк^2=4900…13200 га. Площадь Москвы Sмег=108100 га. Итого при равномерной плотности населения и сохранности станций охват метрополитена Pэвак.метро(max)=(Sгл+Sмелк)/Sмег=6.8…18%. Внесем поправки на разрушения с вероятностью Pd.мелк=70% на неглубокие станции и Prej=30% на досрочную герметизацию всех станций. Итого Pэвак.метро= (1-Prej)*(Sгл+(1-Pd.мелк)*Sмелк)/Sмег=2.5…6.6%.

В общем, от общей численности Москвы, переживут ядерный удар с подрывом БЧ в атмосфере (свершилось чудо, правители России модернизировали армию, ПРО и ПВО, и ни одна БЧ не достигла поверхности) благодаря метро по совокупности Pэвак.метро=2.5…18% “простых” горожан с поверхности + dNметро(min)/Nмег=0.08% горожан-метрополитеновцев + (dNметро(max)/Nмег)*(Kгл+(1-Pd.мелк)*Kмелк)/(Kгл+Kмелк)=3.1% горожан, находящихся в метро в час пик. Итого среднестатистическая вероятность индивидуального выживания P(1)=2.5…18%+0.08%+3.1%=5.7…21.2%. Т.е. по нижней планочке в Москве останется 5…6% ее обитателей.

Итак, первые часы и дни нового мира – реального ПА. Отгремели ядерные взрывы, оттряслись железобетонные своды над головой, осела пыль, зажглось аварийное освещение. Вы вошли в те самые Pmin(1)=5.7%. Вам “повезло” выжить – Вы глубоко под землей, под защитой стен, фильтровентилляционных систем, гермозатворов, на аварийном питании частично работает система оповещения, связи, видеонаблюдения и безопасности метрополитена, и этой системой управляют уцелевшие грамотные люди. Что дальше?

Когда осела пыль

Сразу скажу, что не буду рассматривать варианты “плохие ребята из NATO разнесли СЯС РФ, установили оккупационную власть и творят безобразия”. Этот вариант я не буду рассматривать не потому, что он малореален. Хотя квазиимперские и квазисоветские комплексы российского общества и российского руководства, как возможного репрезентативного среза его пассионарной части, способны сформировать конфликтогенное окружение, к такому сценарию готовое. Просто оккупация, не ставящая целью полную зачистку территории – это армагеддон не для всех, а преимущественно для активных сторонников прежнего строя и части сотрудников госпредприятий, которые при оккупационных властях не будут реализованы/востребованы. И оккупанты вовсе не обязательно заморские завоеватели из дальних стран, стреляющие во всякого местного. Например, нынешний политический режим России можно также с некоторой натяжкой считать оккупационным, в особенности по методам управления и по отношению к не облеченным властью гражданам, скажем, на том же Северном Кавказе. В сырьевой экономике с огромной, плохо контролируемой территорией и дешевым, почти рабским человеческим ресурсом это не удивительно. Вариант с оккупацией технологически и экономически превосходящим противником соответствует примерно распаду СССР, но с большим количеством техногенных катастроф, спровоцированным воздействием высокоточного оружия на системы управления. Прототипом этой ситуации является антитеррористическая война на Северном Кавказе – где полыхает, где тлеет, а где затишье. Мы это уже проходили, поэтому не будем рассматривать неравновесные решения конкуренции двух ядерных противников, когда один успел высокоточным оружием или чистыми “завоевательными” бомбами первым окончательно добить другого, предоставив его выжившим подданным выбор между эмиграцией, вымиранием и коллаборационизмом. Рассмотрим равновесное решение полной взаимной нейтрализации, образующееся в случае успеха обоюдной стратегии неприемлемого ущерба, возможного благодаря территориальному и войсковому распределению носителей СЯС в момент ответно-встречного удара. Такое решение может образовываться не только для маловероятных войн России с развитыми странами, но и вероятных войн с соседями “религиозно продвинутыми”. То есть вернемся к волнующей неизвестности, в которой и противник лежит, и своя страна также, а выжившие предоставлены пока сами себе.

Вернёмся к нашим выжившим.

Человек есть существо социальное. И первое, что будет человек спасать при неожиданной катастрофе – свою семью, находящуюся в том же городе. Если члены семьи находятся вместе (скажем, на отдыхе в городском парке, или хуже – все сидят днем дома без работы), то вероятность спасения всей семьи Pf в метро из одной точки города приблизительно равна, по причине идентичных начальных физических условий, известной вероятности спасения одного человека P(1), т.е. эти самые Pf=5.7…21.2% (трудности коллективной эвакуации с детьми в метро и вероятность гибели при этом в расчет не берем). Для остальных случаев можно оценить Pf=P(n)=P(1)^n, где n – количество точек-локаций городского пространства, откуда производится эвакуация семьи. При этом вероятность спасения семьи достоверно выжившего (т.е. Pf при условии реализовавшейся P(1)=1 для конкретной точки) равна {Pf|P(1)=1}=P(n-1)=P(1)^(n-1), т.е. собственную локацию уцелевшего не считаем, как условно безопасную.

Простейший случай (повторимся ещё раз), когда все вместе, n=1 и Pf=5.7…21.2%, {Pf|P(1)=1}=100%. Обратите внимание на эти значения. Это касается не только метрополитена. Спасшиеся семьи будут, во-первых, мощным стимулом для поиска путей выживания и улучшения жизненных условий, для минимизации халатности и ненужных рисков, а во-вторых, гарантией от производственных стрессов и нелояльности, особенно при правильном выстраивании отношений персонала и руководства защитных сооружений.

Например, когда муж на работе, а жена с детьми дома, n=2, и Pf=0.32…4.5%, {Pf|P(1)=1}=5.7…21.2%.

Для случая, когда дети в одной школе, жена и муж на работе (в разных местах), получается n=3, Pf=0.02…0.95%, {Pf|P(1)=1}=0.32…4.5%.

Когда дети разновозрастные и учатся в разных школах (у них разные интересы), n=4, и Pf=0.001…0.2%, {Pf|P(1)=1}=0.02…0.95%.

Улавливаете закономерность? Чем разностороннее и насыщеннее жизнь семьи обычного горожанина, не имеющего личного убежища под Кремлем и спуска в метро под домом, тем с большей вероятностью катастрофическим станет для его семьи Судный день.

Какова же всё-таки ожидаемая сохранность семей заведомо уцелевших при ядерном ударе? Эта сохранность не является прямой экстраполяцией ожидаемых потерь населения, т.к. семья есть связанная система, и взаимодействие ее участников может как повышать шансы на успех их эвакуации, так и понижать.

Воспользуемся демографической статистикой из источников по России и Украине. Пусть весовая доля семей Wf такова:

из 1 человека Wf(1)=23.7%,

из 2 человек Wf(2)=27%,

из 3 человек Wf(3)=25.7%,

из 4 (и более) человек
Wf(4+)=23.6%.

Тогда весовая доля людей Wp, проживающих в семьях разной численности nf, приблизительно составит Wp(nf)=nf*Wf(nf)/sum{nf*Wf(nf),nf=1…4}, а именно:

в семьях из 1 человека
Wp(1)=9.5%,

в семьях из 2 человек
Wp(2)=21.7%,

в семьях из 3 человек
Wp(3)=30.9%,

в семьях из 4 (и более) человек
Wp(4+)=37.9%.

Обозначим долю выживших с разными потерями членов семьи как как P(n,nf,v), где n – количество локаций эвакуации (считая локацию выжившего), v – количество погибших. Оценим матожидание M(nf)=sum{nf*Wf(nf),nf=1…4}=2.49.

Кто же сохранит свои семьи?

Очевидно, доля несемейных выживших, одиночек и в прежнем, и в новом ПА-мире составит Pcv(1,1,0)=Wp(1)*({Pf|P(1)=1}=100%)=9.5% от общей численности выживших.

Доля семейных выживших, сохранивших полностью свои семьи, от общего числа укрываемых, составит Pcv(n,nf,0)=sum{Wp(nf)*{Pf|P(1)=1},nf=2…4}.

Для случая полностью раздельных локаций всех членов семьи эта формула принимает вид Pcv(nf,nf,0)=sum{Wp(nf)*P(1)^(nf-1)},nf=2…4}=1.3…6.3%, при отдельной локации одного из супругов и сбора всех остальных членов семьи вместе n=2, Pcv(2,nf,0)=sum{Wp(nf),nf=2…4}*P(1)=5.2…19.2%, при сборе всей семьи вместе n=1, Pcv(1,nf,0)=sum{Wp(nf)*({Pf|P(1)=1}=100%),nf=2…4}=90.5%.

Из этих данных становится очевидным значение успеха совместной эвакуации как со сборных пунктов, так и по продуманным маршрутам. Отсюда же очевидно, что последствия удара в разное время суток и года для выживших, независимо от прогнозируемой готовности к отражению удара, будут различными.

А теперь грустная статистика.

Доля выживших, потерявших члена семьи (хотя бы одного), не эвакуированного с другой удаленной локации (при условии присутствия таких локаций), составит Pcv(n,nf,1+)=sum{Wp(nf)*(1-{Pf|P(1)=1}),i=2…4}.

Для случая полностью раздельных локаций всех членов семьи Pcv(nf,nf,1+)=sum{Wp(nf)*(1-P(1)^(nf-1)),nf=2…4}=84.1…89.1%, при отдельной локации одного из супругов и сборе всех остальных членов семьи вместе Pcv(2,nf,1+)=sum{Wp(nf),nf=2…4}*(1-P(1))=71.3…85.3%, однако сбор не успевших эвакуироваться вместе означает их совместную гибель, и потерю всей семьи выжившего.

Доля выживших, потерявших все свои семьи, не эвакуированные с других удаленных локаций, составит Pcv(n,nf,nf-1)=sum{Wp(nf)*(1-P(1))^n), nf=2…4}.

Для случая полностью раздельных локаций всех членов семьи Pcv(nf,nf,nf-1)=sum{Wp(nf)*(1-P(1))^nf,nf=2…4}=54.8…79.7%.

И ещё: все эти приближённые оценки могут и не сходиться в сумме к 100%, хотя бы потому, что нельзя построить одну гипотезу о взаимозависимости эвакуации членов семей (напр., байесовскую).

Таким образом, очевидны выводы о возможностях выживания членов городской семьи в случае сценария ядерного ПА (если повторяюсь, то только для ясности):

1. Вероятность выжить для одиночки при эвакуации в метро выше, чем для семейного человека, в одинаковых физико-географических условиях.

2. Чем разностороннее и насыщеннее жизнь семьи обычного горожанина, тем с большей вероятностью катастрофическим станет для его семьи Судный день, тем вероятнее потери в его семье.

3. Вероятность потерь в семье растет с ростом ее численности при раздельной эвакуации. В то же время при раздельной дополнительной эвакуации семей, часть членов которых уже эвакуирована в защитные сооружения, ожидаемая доля выживших с частично спасенными семьями составит 1-Pcv(nf,nf,nf-1)=20.3…45.2% против 1-Pcv(2,nf,1+)=14.7…28.7% при совместной дополнительной эвакуации, т.е. в 1.4…1.6 раз больше. Кроме того, при этом снижаются риски одновременного попадания нескольких членов семьи под удар, начало которого по времени ближе.

Отсюда (возвращаясь к преимуществам выживания вместе с семьями) при слабо организованной эвакуации, даже при сохранности и функциональности ЗС метрополитена, получим ожидаемую долю носителей серьезных психотравм из числа эвакуируемых Ppt=Pcv(2,nf,1+)…Pcv(nf,nf,1+)=71.3…89.1%, в т.ч. в состояниии глубокой социальной депривации (попросту, психологического шока) Pps=Pcv(nf,nf,nf-1)…Pcv(2,nf,nf-1)=54.8…85.3%.

Это означает, что не более 10% выживших (те самые несемейные одиночки и наиболее крепкие духом мужчины, не обязательно, кстати, но возможно прошедшие “горячие точки”) смогут в первые, самые критические часы после удара, ответственно оказывать помощь администрации и местным властям в поддержании жизнедеятельности ЗС метрополитена. Т.е. трудоспособных не более Nтр=Nмег*P(1)*10%=57…254 тыс.человек. Это крайне важный момент, поскольку в условиях разрушения и паралича систем ресурсообеспечения элементарная самоорганизация общества будет необходима немедленно. На каждого из новых внештатных сотрудников будет приходиться по 8…9 человек с психотравмой, в т.ч. дети. Внештатным сотрудникам в ряде случаев надо еще экстренно обучаться новым обязанностям (оказание первой медпомощи, организация питания, ведение АВР на системах ЗС) под руководством специалистов ЗС.

Сотрудники метрополитена тоже не сверхчеловеки-терминаторы на атомных батарейках, и их семьи также могут подвергаться риску. Если вероятность рарзушения неглубоких станций Pd.мелк=70%, количество станций глубокого заложения Kгл=71, мелкого Кмелк=88, наземного Кверх=16. Сделаем весьма натянутое предположение, что количество персонала в расчете на одну станцию независимо от типа заложения. Тогда доля выживших сотрудников P(1|метро)=(Кгл+Кмелк*(1-Pd.мелк))/(Кгл+Кмелк+Кверх)=55.7%. В пересчете на численность это означает dNметро=10000*P(1|метро)=5570 чел. (поздним вечером) … (2/3)*36600*P(1|метро)=13600 чел. (в час пик, на местах примерно 2/3 сотрудников, т.е. 2 смены из 3) … 36600*P(1|метро)=20400 чел. (когда все штатные сотрудники в метро).

Рассмотрим их личные трудности. Предположим, что с сотрудниками метрополитена проведена подготовительная работа (с учетом угрожаемого периода), и их сопротивляемость психотравмирующей ситуации, связанной с потерей семьи в условиях начала ядерного конфликта Pметро.спт=1/3, т.е. выше в 3 раза, чем у обычного горожанина. Рассматривая семьи всех выживших сотрудников метрополитена как общую статистику, Pметро.cv(n,nf,v)=Pcv(n,nf,v), получим долю носителей психотравм из числа сотрудников метрополитена Ppt.метро=Pметро.спт*Ppt=23.8…29.7%.

Тогда количество трудоспособных штатных сотрудников метрополитена составит dNметро.тр=(1-Ppt.метро)*dNметро=(3900…4200) чел. (поздним вечером) … (9600…10400) чел. (в час пик, на местах примерно 2/3 сотрудников, т.е. 2 смены из 3) … (14400…15600) чел. (когда все штатные сотрудники в метро).

Из имеющихся данных оценим ожидаемое соотношение (управленческую нагрузку) количества новых вшештатных сотрудников к количеству трудоспособных штатных сотрудников метрополитена на момент завершения активной фазы ядерного конфликта: Nтр/dNметро.тр=3.6 (когда все штатные сотрудники в метро при больших потерях остального населения) … 26.5 (в час пик, на местах примерно 2/3 сотрудников, т.е. 2 смены из 3). Итак, на каждого трудоспособного выжившего по 8…9 стрессированных иждивенцев (возможно, временных), и на каждого штатного сотрудника по 4…26 сотрудников внештатных, иногда требующих обучения, и всегда – плотного руководства. Управляться со своими обязанностями и штатным сотрудникам метрополитена, и ответственным выжившим будет нелегко, по причине перегрузки нижних уровней управленческой иерархии несвойственными функциями подготовки персонала.

По сути, оба этих крайних случая оказываются критическими для выживания общества как такового.

В первом случае (когда все штатные сотрудники в метро при больших потерях остального населения), количество трудоспособного населения явно недостаточно, даже при наличии запасов продовольствия, распределяемых твердой властью, чтобы не только обслуживать инфраструктуру системы ЗС с населением в 570 тыс. человек (напомню, большинство с психотравмами), но и вести АВР и подготовку к возможной эвакуации, а АВР придется вести обязательно, т.к. на поверхности расположен очаг ядерного поражения. Это означает реальную угрозу потери контроля над техническим состоянием ЗС метрополитена, с последующими массовыми отказами и гибелью укрываемых и персонала, после чего об организованной эвакуации выживших из очага поражения, скорее всего, можно забыть.

Во втором случае (ядерный удар в час пик, на местах примерно 2/3 штатных сотрудников), население подземного города может достигнуть численности 2.5 млн.человек, и спасение обернется угрозой голода, при этом новая “вертикаль власти” окажется пирамидой с тонкой “вершиной” численностью не более 10 тыс.человек, опирающейся на основание из слабо подготовленных, не всегда лояльных добровольцев с соотношением к штатным до 26:1, среди толпы психотравмированных голодных людей, превосходящих ее численностью в 8…9 раз.

Таким образом, управленческая иерархия будет, даже при достаточной численности для ведения АВР, перегружена не только несвойственными функциями подготовки персонала, но и функциями безопасности и поддержания лояльности. Во второй раз в истории России, если мы говорим о Москве и помним про Смутное время 1600-х годов, целостность общества будет определяться не мощью и эффективностью карательного аппарата, а критическим соотношением способности власти материально обеспечить своё население или дать ему возможность самообеспечиться и способности населения убежать от этой власти на недоступные территории .

Автор: Константин Астахов

Читайте так же: